ВАХХАБИТСКОЕ ЖРЕЧЕСТВО

В последние годы в нашей стране среди мусульманской молодёжи распространяется мнение об отсутствии духовенства в Исламе, однако как показывает опыт в Королевстве Саудовская Аравия сложилась целая паразитическая прослойка духовных лиц, профессионально занимающихся насаждением ваххабитской версии религии. Об этом достаточно подробно говорится в публикуемой ниже статье.

Д. Жантиев, востоковед

РОЛЬ СЕМЕЙСТВА ААЛЬ АШ-ШЕЙХ В РЕЛИГИОЗНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ САУДОВСКОЙ АРАВИИ.

Семейство Ааль аш-Шейх — это сотни прямых мужских по¬томков шейха Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба, проживающие в Саудовской Аравии. После того как в 1745 г. был заключен союз между эмиром Мухаммадом ибн Саудом и шейхом Мухаммадом ибн Абд аль-Ваххабом, эмир именовался политическим руководи¬телем (вали ль-амр), в то время как шейх одновременно выполнял функции главного муфтия, верховного судьи и администратора ре¬лигиозных учреждений. После смерти Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба в 1792 г. правящие эмиры династии Саудидов (Ааль Сауд) стали носить титул имама, что укрепляло их положение как вер¬ховных религиозных руководителей. В 1926 г. после завоевания Хиджаза будущий первый король Саудовской Аравии Абд аль-Азиз ибн Абд ар-Рахман принял титул Служителя Двух Святынь (Хадим аль-Харамейн аш-Шарифейн), что было призвано закре¬пить его личный религиозный авторитет. Однако исторические связи правящей семьи с верхушкой саудовских улама от этого от¬нюдь не стали менее значимыми. Особенно это относится к семей¬ству Ааль аш-Шейх.
Без особого преувеличения можно сказать, что политическая система провозглашенного в 1932 г. Королевства Саудовская Ара¬вия в значительной степени опиралась на союз между родами Ааль Сауд и Ааль аш-Шейх. Между двумя группами прочно установи¬лась своего рода взаимозависимость: если первая играла роль без¬альтернативной политической элиты, то вторая — носителя необхо¬димой этой элите религиозно-политической идеологии. Соответ¬ственно система исполнительной власти основывалась на своеоб¬разном распределении обязанностей между двумя тесно взаимосвя¬занными между собой центрами силы. Ведомство внутренних дел, армия, экономика и внешнеполитические сношения традиционно были монополией династии Ааль Сауд, а исполнение религиозных функций, поддержание устоев исламской морали и идеологии в повседневной практике и в системе образования — обязанностью клана Ааль аш-Шейх. Институты представительной власти из по¬литической системы исключались, коль скоро подданные при воз¬ведении нового монарха на престол приносили ему клятву о пол¬ном и безусловном подчинении.
Следует отметить, что высокое положение клана Ааль аш-Шейх проистекает не только из их традиционного статуса мусуль¬манских ученых и наставников, но и из родственных связей с коро¬левской семьей. Оно также тесно связано с практикой занятия вы¬соких постов в административно-религиозной системе. Основатель династии Ааль Сауд, эмир Мухаммад ибн Сауд (ум. 1765), женил своего сына Абд аль-Азиза на дочери шейха Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба, и в дальнейшем эта традиция породнения была про¬должена. Например, мать знаменитого короля-реформатора Фейса-ла ибн Абд аль-Азиза (1964-1975) Тарфа бинт Абдалла была доче¬рью кади из семейства Ааль аш-Шейх. Таким образом, король Фейсал приходился прапраправнуком шейху Мухаммаду ибн Абд аль-Ваххабу. То обстоятельство, что влияние клана Ааль аш-Шейх базируется отнюдь не только на духовном авторитете, но и на прочной ассоциации его с правящей семьей Ааль Сауд, подкрепля¬ется также неписаной традицией: клан Ааль аш-Шейх — одна из двух некоролевских семей (наряду с кланом Ааль Судайри), с ко¬торой могут родниться принцы Саудовского дома.
Важно отметить, что в настоящее время большинство пред¬ставителей клана — это не улама, а высокопоставленные сотрудни¬ки правительственных структур, в том числе служб безопасности, вооруженных сил, столичной и провинциальной администрации. Разумеется, традиционно сильны их позиции в системе образова¬ния. Но, с другой стороны, среди потомков шейха Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба встречается также немало крупных бизнесменов. Политическая роль клана Ааль аш-Шейх была велика на всех эта¬пах становления и политической истории Саудовской Аравии. Например, в 1964 г. тогдашний главный муфтий королевства Му¬хаммад ибн Ибрагим Ааль аш-Шейх издал фетву с призывом к от¬речению короля Сауда ибн Абд аль-Азиза. Таким образом, было дано религиозно-правовое обоснование для разрешения острого политического кризиса, в ходе которого сторонники реформатор¬ски настроенного принца Фейсала (одного из младших братьев Сауда) добивались отстранения короля Сауда от власти. Фактиче¬ски верхушечный переворот едва ли был возможен без поддержки улама из клана Ааль аш-Шейх. Поддержав Фейсала, потомки Му¬хаммада ибн Абд аль-Ваххаба, впрочем, делали выбор не столько в пользу предлагаемой им программы реформ, сколько в пользу наи¬более сильной и влиятельной на тот момент группировки среди принцев правящего дома. Примечательно, что, став королем, Фей¬сал впоследствии упразднил пост главного муфтия, вероятно, опа¬саясь повторения судьбы свергнутого Сауда. Однако в дальнейшем в правление короля Фахда ибн Абд аль-Азиза (1982-2005) долж¬ность главного муфтия была восстановлена.
Социальные изменения в Саудовской Аравии в 1970-е годы, связанные с быстрой урбанизацией и ростом доходов населения за счет распределения правящим режимом значительных средств от экспорта нефти, оказали воздействие и на саудовских улама. На волне нефтяного «бума» 1970-х годов правящая королевская семья выделяла огромные средства на развитие системы образования, в том числе на создание новых религиозных учебных заведений в Эр-Рияде и Мекке. Это позволило элите саудовских улама во главе с семейством Ааль аш-Шейх вернуть священному городу Мекке функции одного из крупнейших в исламском мире центров ислам¬ской учености (фактически утраченные городом к IX в.). Система подготовки и карьерного роста улама прочно связана с учебными заведениями и крупными мечетями Эр-Рияда и Мекки. В то же вре¬мя получение религиозного образования за пределами Саудовской Аравии для саудовских улама традиционно не поощряется. Общую численность саудовских улама (включая имамов крупных мечетей, кадиев, муфтиев, преподавателей религиозных учебных заведений) можно приблизительно оценить в 7-10 тыс. человек. Однако из этого значительного числа лишь несколько десятков человек (включая главного муфтия и членов Совета высших улама) во главе с представителями рода Ааль аш-Шейх обладают заметным поли¬тическим весом в государстве.
При этом со времени образования Саудовской Аравии улама из центральной области Неджд (традиционный главный оплот ди¬настии Ааль Сауд и рода Ааль аш-Шейх) постепенно вытесняли хиджазских улама с религиозных постов в священных городах — Мекке и Медине, что вызывало определенное недовольство среди улемской элиты Хиджаза. В 1970-1990-е годы правящий режим пытался некоторым образом сгладить этот дисбаланс, создавая ты¬сячи новых должностей улама (прежде всего имамов мечетей и преподавателей религиозных дисциплин) по всей стране. В этот период ряды религиозной элиты активно пополнялись выходцами из всех областей королевства, в том числе представителями семей, которые ранее не ассоциировались с исламской ученостью. Новые поколения улама — носителей «салафитской» доктрины были под¬готовлены при поддержке государства в религиозных учебных за¬ведениях Эр-Рияда, Мекки, Медины и Джидды. Рост числа улама в то же время способствовал усилению конкуренции. Религиозные деятели, не принадлежащие к элитарным улемским семьям, в ряде случаев пытались потеснить представителей традиционно влия¬тельных семей улама (Ааль аш-Шейх, Ааль-Лахидан, Ааль-Усайман и ряд других), побуждая последних всячески подчеркивать свой ре¬лигиозный консерватизм и приверженность «салафизму».
К этому же периоду (1970-1990-е годы) относится учрежде¬ние целого ряда постоянно действующих органов улама, создаю¬щих впечатление, что правящий режим широко вовлекал знатоков шариата и исламских наук в процессы принятия государственных решений. Благодаря их созданию саудовская политическая система более не выглядела как застывшая, опирающаяся только на два «центра силы» — королевское семейство и институционализиро¬ванную страту улама, представленную семейством Ааль Аш-Шейх. В этой связи в первую очередь следует отметить созданный в 1971 г. Совет высших улама во главе с главным муфтием — орган, издающий фетвы по наиболее общественно важным вопросам. Далее следует Постоянный комитет по научным исследованиям и фетвам, призванный содействовать работе Совета высших улама и вести исследования в сфере исламской юриспруденции. Главный муфтий Саудовской Аравии (в настоящее время этот пост занимает шейх Абд аль-Азиз ибн Абдалла Ааль аш-Шейх) возглавляет обе организации. Еще более сложной и разветвленной структура выс¬ших религиозных институтов королевства стала в 1990-е годы в правление короля Фахда. В 1994 г. были созданы Высший совет по исламским делам и Совет исламского призыва и наставления. Эти две организации призваны, с одной стороны, контролировать религиозно-проповедническую и образовательную деятельность за ру¬бежом, а с другой — решать кадровые вопросы и осуществлять высший цадзор в отношении имамов мечетей в самом королевстве. Примечательно, что пост председателя второго из упомянутых влиятельных комитетов возглавляет министр по делам ислама, вакфов, призыва и наставления Салих ибн Абд аль-Азиз ибн Мухаммад Ааль аш-Шейх.
Особо следует сказать о «Лиге поощрения добродетели и осуждения греха», известной также в литературе как «Лига обще¬ственной морали» (Гайат алъ-амр би алъ-мааруф ва ан-нахи ан алъ-мункар), — влиятельном органе, ведущем повседневный надзор за исполнением исламских религиозных и моральных предписаний подданными королевства и иностранцами, находящимися на его территории. Прообразом этой своеобразной исламской «полиции нравов» было «Общество воздаяния», созданное основателем Саудовской Аравии Абд аль-Азизом ибн Абд ар-Рахманом вскоре после взятия Эр-Рияда в 1902 г. Руководство этой структурой вполне закономерно было возложено на улама из рода Ааль Аш-Шейх. С 1930-х годов организация набирала силу, превратив¬шись со временем в могущественную структуру, фактически само¬стоятельную спецслужбу с разветвленным аппаратом агентуры и силовых подразделений. Всеобъемлющий контроль его «добро¬вольных служителей» над всеми сторонами жизни саудовских граждан по настоящее время является важным инструментом политического и идеологического воздействия правящего режима в отношении всех слоев саудовского общества.
Несмотря на то что в 1970-1990-е годы на руководящие ре¬лигиозно-административные посты в королевстве пришли предста¬вители некоторых семей, не занимавших ранее подобного высокого положения, представители клана Ааль аш-Шейх согласно неписаной традиции практически бессменно занимают посты руководите¬лей двух ключевых «религиозных» ведомств — Министерства юс¬тиции и Министерства по делам ислама, вакфов, исламского при¬зыва и наставления, а также пост верховного муфтия. Ни одна другая семья улама в этом смысле не может с ними сравниться. Хотя, например, представители семьи Ааль Лахидан и занимают посты председателя Высшего совета кадиев и членов Совета выс¬ших улама, представители клана Ааль аш-Шейх доминируют в упомянутых организациях.
С XVIII в. правящая семья Ааль Сауд неизменно обеспечива¬ла улама должностями и финансированием, всячески поддерживая среди них тенденцию к сохранению консервативных религиозных и социальных ценностей. В обмен на это улама в свою очередь бы¬ли призваны неизменно поддерживать легитимность семьи Ааль Сауд как безальтернативных носителей верховной власти в госу¬дарстве. В силу этого распространенное представление о потомках Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба как о наиболее ретроградски на¬строенной части саудовских улама едва ли соответствует действи¬тельности. Неизменно стремясь сохранить свое исключительное элитарное положение на фоне других улама и особую близость к королевской семье, представители рода Ааль аш-Шейх проводили линию на бескомпромиссную поддержку действий правящего ре¬жима в наиболее опасные кризисные политические моменты. Так, например, улама из числа Ааль аш-Шейх оправдали возлагавшиеся на них надежды в 1979 г., когда группа религиозных экстремистов захватила мечеть Аль-Харам аш-Шариф в Мекке. Беспрецедентные силовые действия властей по уничтожению террористов на терри¬тории главной исламской святыни были одобрены религиозной л элитой. В начале 1990-х годов, когда правящему режиму потребо¬валось обоснование такой невиданной меры, как согласие на размещение на территории Саудовской Аравии американских войск в целях борьбы против иракского режима Саддама Хусейна, клан Ааль аш-Шейх также безоговорочно поддержал королевскую семью.
Вместе с тем практически монопольные позиции Ааль аш-Шейх на высоких государственно-религиозных постах вызывали рост критики среди других улама. В 1990-е годы стали проявлять особую активность улама «неосалафитского» направления. В пер¬вую очередь речь идет о деятелях неформального движения «ас-сахва аль-исламийя» («Исламское пробуждение»). Их лидеры — шейхи Салман аль-Ауда, Сафар аль-Хавали и Аид аль-Карни — считали необходимым открыто указать правящему режиму на допус¬каемые им (по мнению оппозиционеров) ошибки и прямые нару¬шения норм шариата. Под нарушениями норм шариата в контексте тогдашних событий подразумевались проамериканский курс пра¬вящего режима в целом и согласие на американское военное при¬сутствие в частности. В 1992 г. группа оппозиционно настроенных улама обратилась с воззванием к королю Фахду, напоминая ему о том, что улама призваны следить за соблюдением норм исламской морали и в отношении самой королевской семьи. Этот беспреце¬дентный шаг вызвал ряд громких отставок среди улама среднего и отчасти даже верхнего «эшелонов», что, впрочем, совершенно не затронуло семейство Ааль аш-Шейх. Таким образом, королевская семья в свою очередь защищала своих соратников от критики. Од¬нако улемская оппозиция не прекращала свои нападки в отношении правящего режима (фактически политического «тандема» в лице семейств Ааль Сауд и Ааль аш-Шейх). Аресты и другие ре¬прессии против предпочитавших легальные действия оппозицио¬неров во многом способствовали радикализации части «улемской» оппозиции.
После событий 11 сентября 2001 г. и вторжения американ¬ских войск в Афганистан и Ирак правящий режим Саудовской Аравии оказался в еще более сложной ситуации. С одной стороны, борьба против американской оккупации в Ираке и Афганистане, с точки зрения «салафитской» доктрины, явно подпадала под поня¬тие «джихад». С другой стороны, под давлением США власти ко¬ролевства были вынуждены препятствовать тем саудовским граж¬данам, которые стремились отправиться в Ирак и Афганистан с целью ведения боевых действий против войск США и их союзни¬ков по коалиции. В самом королевстве после серии нападений на американские и правительственные объекты спецслужбы развер¬нули настоящую охоту на вооруженных исламских радикалов. В ходе контртеррористических мероприятий были арестованы в том числе несколько радикально настроенных улама — Али аль-Худейр Ахмад аль-Халиди и Насир аль-Фахд. В официальный оборот было введено понятие «подстрекатели» (мухарридун). По утверждениям властей, именно арестованные «подстрекали» террористов к совершению противоправных действий. Ощущая угрозу своему властному авторитету, правящий режим с лета 2003 г. решился на небывало широкие репрессивные меры против оппозиционных улама. После резких предостережений наследного принца Абдаллы, который заявил, что все, кто симпатизируют устроителям террористических атак в Эр-Рияде, будут считаться их соучастни¬ками, Министерство по делам ислама, вакфов, призыва и наставле¬ния во главе с шейхом Салихом Ааль аш-Шейхом отстранило от работы более 1700 имамов мечетей и других служителей ислама в разных городах страны. Была развернута широкая кампания «про¬филактических мер»: многим улама пришлось пройти принуди¬тельные «курсы переподготовки» с целью предупреждения их вы¬сказываний и проповедей с критикой в адрес властей. Тогда же в Эр-Рияде и Джидде был начат эксперимент по изменению содер¬жания школьных учебников, из которых стали изыматься теорети¬ческие положения о необходимости ведения вооруженной борьбы против «неверных» и обвинении в неверии (такфир) их пособников.
В результате репрессивных мер позиции «политического тандема» в лице королевской семьи и семейства Ааль аш-Шейх были укреплены, а радикальная оппозиция — частично уничтожена или же вынуждена перейти на полностью нелегальное положение. Еще один важный шаг в борьбе с оппозицией был сделан в 2007 г., когда главный муфтий королевства шейх Абд аль-Азиз ибн Абдалла Ааль аш-Шейх издал фетву, запрещающую саудовской молодежи отправляться за границу для ведения джихада. Заметное проти-воречие между глубоко укорененным в саудовской «салафитской» доктрине принципом справедливости джихада против иностранной оккупации и запретом на его ведение (пусть и обоснованным тем, что молодые «муджахеды», находясь за границей, могут стать ору¬дием несправедливых действий неких преступных элементов) вы¬звало весьма неоднозначную реакцию среди саудовских улама. Однако сам факт издания подобной фетвы указывает на упрочение позиций правящего режима.
Оставаясь неизменными консерваторами в том, что касается строгого соблюдения норм шариата в повседневной жизни, высо¬копоставленные представители клана Ааль аш-Шейх вместе с тем демонстрируют идеологическую гибкость. Например, упомянутый выше шейх Салих Ааль аш-Шейх (возглавляющий Министерство по делам ислама, вакфов, призыва и наставления) в своих выступ¬лениях в СМИ подчеркивает необходимость интеллектуального развития «салафитской» доктрины. Шейх также отмечает то обстоятельство, что те или иные действия последователей самого Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба могли быть излишне радикаль¬ными, расходиться по сути с содержанием его призывов и проповедей. Отсюда делается вывод о том, что пример прошлых дейст¬вии поборников «ваххабизма» сам по себе не может считаться ру¬ководством к действию в сегодняшних условиях. Подобная идео¬логическая гибкость, вероятно, призвана служить интересам дальнейшей защиты и оправданию действий правящего режима перед лицом явной или скрытой критики. Таким образом, королев¬ская семья и семейство Ааль Аш-Шейх сохраняют сплоченность своих рядов. Их, как и прежде, объединяют общие властные инте¬ресы и стремление сохранить в неизменном виде политическую систему королевства.

«Вестник Московского университета. Сер. Востоковедение»,
М., 2006 г. № 4, сер. 13, с. 25-32.